— Конечно. Надеюсь, ты ведаешь, что творишь, — осторожно промолвил я.

— Не сомневайся. Делаю доброе дело. Ей нужен убедительный повод, чтобы меня презирать, и я иду навстречу.

— Уверена, что ей хочется тебя презирать? — поинтересовался я, открывая багажник.

— Только так она сможет сохранить уважение к собственной персоне. — Марта, наконец, обозрела другую сторону улицы, потом перевела взгляд на меня. — Я думала, ты достаточно хорошо знал Боба...

— О-о-о! Понятно.

Марта рассмеялась. Торжествующе, но в разумных пределах: не насмехалась и не испытывала ненависти к усопшему.

— Именно так сказал бы и папа. Я вернула Бобу нечто утерянное. Сердечная слабость подорвала его уверенность в собственных силах. Думаю, ты меня понимаешь. Для Боба это был настоящий удар. Он боялся... боялся, что если одна важная мышца вдруг подвела ею без всякой причины, то же может случиться и с любой другой. Я помогла ему убедиться, что этого не произойдет. Понимаешь?

— Мне кажется, орган, о котором идет речь, не слишком зависит от крепости мышц, — осторожно заметил я.

Марта рассмеялась опять, на этот раз с горечью:

— И конечно, после того, как я вышла замуж и сделала из Боба нового человека, стало казаться, что не грех бы ему быть лишь моим новым человеком. Но я ошибалась. Не мне тебе рассказывать, каким прекрасным парнем во многих отношениях был Боб, как не мне рассказывать и то, что он нуждался в постоянном самоутверждении. Во всех отношениях. И после пережитого им страха. Боб счел недостаточным утвердиться только на мне. Со мной. Ему нужно было испытать себя и с другими.

Я захлопнул багажник и приблизился к Марте с сумкой в руке.

— Хм, — пробормотал я. — Например, с дамой напротив?

Марта кивнула.

— Конечно, переспав с моим мужем, местная Лорелея начинает искать достаточно убедительную причину, чтобы меня ненавидеть.