— Не делай глупостей, друг, — тихо окликнул покорный слуга — в руке у меня пушка тридцать восьмого калибра, нацеленная прямо тебе в спину. — Парень послушно замер на месте. Я продолжил: — Если рассчитываешь развернуть свою гаубицу, лучше не пытайся. Не удастся. Медленно положи ружье наземь.

— Кто ты такой?

— Пожалуйста, положи дробовик на землю, — повторил я. Вежливость всегда приводит противника в замешательство. — Потом поговорим. Не делай резких движений... Отлично, можешь выпрямиться, но не поворачивайся. Все равно не увидишь ничего, кроме незнакомца, с которым не должен знакомиться.

— Кто ты такой, черт побери?

— Просто субъект с пистолетом в руке, — ответил я. — Неужели ты так туго соображаешь, друг? Ведь читал статью, не так ли? Проклятие, да я уверен, что ее читали все местные жители. «Вы уже читали заметку о новой семье, которая поселилась на Навахо-Драйв? Да, об этом здоровенном парне и его хорошенькой молодой жене». — Я помолчал, а затем продолжил с угрозой в голосе, дабы проверить, что мне удастся вытрясти: — Зачем ты сделал это, amigo? Ты что, любитель острых ощущений? Если уж захотелось кого-то пристрелить, зачем выбирать человека с такими связями и друзьями? Не приходило в голову, что мы не оставляем своих людей даже после того, как те вышли на пенсию? Я знаю, он и сам напрашивался на это, но времена неписаных законов давно прошли. Прости, друг. А теперь, пожалуйста, стань к стене. — Я шагнул вперед и поднял с земли ружье. — Вот, значит, чем ты воспользовался.

Оружие выглядело в точности так, как я и предполагал, исходя из картины преступления: длинноствольный дробовик-автомат, идеально подходящий для охоты на уток и гусей, несколько хуже — для стрельбы по перепелам, неудобный и громоздкий для человекоубийства. Темнота не позволяла прочитать надпись на стволе, но я готов был биться об заклад, что дуло снабдили чековым сужением.