Правда, уже тогда Марта была не такой уж маленькой, да и чего Мак ожидал, отправляя нас вдвоем в опасную экспедицию через всю страну? Во всяком случае, исходил я из простых, профессиональных, даже в определенной степени патриотических побуждений; ее же побуждения, как выяснилось впоследствии, оказались более сложными и запутанными, да еще и замешанными на юношеском все ниспровергающем идеализме. Но все это случилось давным-давно. Теперь она была женой, или, точнее, — вдовой, Боба Дивайна.

— Да, сэр, — сказал я. — Помню.

— Как я сказал, в какой-то мере это мое личное семейное дело, и я с пониманием отнесусь к возможному...

— Отказу? — спросил я. Мак отмолчался. Я продолжил: — Вы имеете в виду защиту? Разве что-то указывает на то, что люди, убившие Боба, могут угрожать и его жене?

Мак покачал головой.

— Нет. Когда это произошло, они вместе выходили из ресторана. Если бы убийца охотился за Мартой, ему было бы достаточно еще раз нажать на спуск. Возможно, «защита» — не слишком точное определение. Даже — совсем не точное. Я бы предпочел заменить его словом "обуздание".

Я поморщился.

— Простите, туго соображаю сегодня, сэр. Не могли бы вы повторить по слогам?

— Как тебе известно, моя дочь — существо очень мягкое и доброе, абсолютно не приемлющее насилия. В каком-то смысле она даже выставляет это напоказ, как бы протестуя против того, чем занимаюсь я. Прости за любительскую психологию. Сегодня большинство детей не согласны со своими родителями и их жизненными принципами.

— Не только против родителя, сэр, — заметил я. — Марта недолюбливает всех нас. Для нее мы ужасные люди. А я страшнее всех. В этом она никогда не сомневалась. Я так и не понял, каким образом она в конце концов вышла замуж за бывшего агента. Нет, Боб, конечно, был отличным парнем, я имею в виду лишь то, чем он занимался.

Мак вопросительно посмотрел на меня. Во взгляде сквозило некоторое нетерпение — мы удалялись от темы, которую шеф намеревался обсудить. Но ответ прозвучал совершенно спокойно: