– Да? – удивился отец Николас. – И принимаешь причастие?

– Конечно. – Анита стала припоминать, когда она в последний раз была в церкви, и по всему получалось, что весь последний год ей было не до этого.

– Веруешь ли ты в Иисуса Христа, родившегося от пресвятой девы Марии, страдавшего, воскресшего и взошедшего на небеса?

– Верую.

– Веруешь ли ты, что за обедней, совершаемой священнослужителями, хлеб и вино божественной силой превращаются в тело и кровь Иисуса Христа?

– Да.

Анита решила послушно отвечать на любые вопросы, которые ей задают. Вот только бы не сбиться.

– Тогда почему ты предаешься бесовским забавам и морочишь прихожан дьявольским умением своим?

– Это неправда. Просто я умею видеть сквозь стены и одежды.

– Ты видишь меня голым? – ужаснулся отец Николас. – Это страшный грех!

Еще бы, подумала Анита. Такой урод.

– Так ты сознаешься в своем сговоре с дьяволом?

– Нет! – крикнула Анита и попыталась встать, но мосластый тут же выскочил из-за стола, бросив перо, и навалился на нее всем телом, словно любое ее движение грозило опасностью.

– И тебе нечего нам рассказать? – Отец Николас отбежал от нее на середину комнаты.

– Я говорю вам правду. – Анита извивалась и дергалась в руках мосластого, но тот был сильнее.

– Она упорствует, – отец Николас пришел в возбуждение. И без того румяные щеки запылали жаром, он торопливо вытер со лба пот и залпом отхлебнул из кубка добрый глоток то ли воды, то ли вина. – Она упорна в своих заблуждениях. Дело зашло слишком далеко. Девчонка не хочет сознаваться.

– Я ни в чем не виновата!

Анита вырывалась из цепких рук монаха и билась, словно в падучей. Со стороны действительно могло показаться, что она невменяема.

– Врача! – крикнул отец Николас. – Врача и подмогу!

С треском отворилась еще одна, не замеченная раньше Анитой дверь, и в комнату почти вбежал низенький человечек с врачебной сумкой, его голубые глазки сияли каким-то отрешенным детским восторгом, словно он спешил на праздник. За ним, топая, как солдаты, вошли два монаха. Замешкавшись вначале в дверном проеме, протиснуться сквозь который одновременно им помешали объемистые животы, они остановились около стола и вопросительно уставились на отца Николаса.