А вот мужчины вполне отвечали стереотипу космонавта. Волосы у них были подстрижены ежиком не длиннее сантиметра. "Как в лагере для новобранцев в первый день", - буркнул про себя Мойше.

Это были его новые работодатели. Те, кого он послан был предать.

Маленький и смуглый, Маус прошел мимо и подмигнул. Маус - мышь. Откуда у него такое прозвище, бен-Раби не знал. Знал только, что Маус носит его годами и ему оно нравится. Хотя по виду ему куда больше подошло бы Хорек. "Чудной мужик - мой напарник, - подумал про себя Мойше. - Но мы с ним сработались - из-за симбиоза наших навязчивых идей. В некоторых областях".

Маус тоже был сумасшедшим коллекционером: почтовые марки тех времен, когда ими еще пользовались, монеты, бутылки, кружки, кованое железо - почти любая старина. Только вот для чего они собирали коллекции - в этом они расходились.

Бен-Раби занимался коллекционированием для отвлечения, для отдыха, для самообразования. Маус же после последней побывки на Луне-Командной стал неистовым архаистом. Коллекционирование стало для него способом уйти в единство стилей - гештальт - минувшей жизни. Он по уши влюбился в двадцатое столетие - последнее с таким широким спектром классовых, этнических и культурных различий.

Бен-Раби вообще не понимал архаистов. И держался о них мнения, по выражению Мауса, ниже змеиной задницы.

Старые различия переменились. Ни раса, ни пол, ни богатство, ни стиль или манера речи не ставили теперь человека в изоляцию. Теперь предрассудки вертелись вокруг происхождения и профессии, и земляне стали ниггерами века, а сотрудники Службы - аристократией.

Бен-Раби - под многими другими именами - знал Мауса уже годы. Но на самом деле он этого человека не знал. Ни профессиональная связь, ни дружба не могли пробить защиту Мауса. Бен-Раби был землянином. Маус был уроженцем Внешних Миров и сотрудником Службы в третьем поколении. Это был барьер, через который мало что могло просочиться.