Шесту легко, вечный гамлетовский выбор судьба уже сделала вместо него. А ещё живому тяжко – ведь лезвием резануть сонную придётся. Вот непруха, жестянка американская подвернулась, нет бы «калаш». Эх, до чего ж прискорбно, идти-то осталось всего ничего! Но слишком далеко ещё, не докричаться. А жизнь вот-вот оборвётся, да ещё гнуснейшим способом…

Ох, чёрт! А там что за штуковина возникла?

Или… всё-таки повезёт другой тропкой улизнуть в смерть? Вдруг снова развернётся госпожа Фортуна личиком, да напоследок… Улыбнулась! Бензинчиком запахло! А ну-ка переместим легковоспламенимую органику поближе к новому средству избавления, что материализовалось на бывшем тротуаре, прямо на глазах. Вот та-ак. Давайте, давайте, гнилушки корявые, и вы ближе подползайте, бли-иже. Добыча здесь, за бочкой горючки, и в кулаке у ней зажигалочка надёжная, подарок Лучу от незабвенной Шутки…

– Эй, сталкер! Живой?! – прозвучал многократно усиленный мегафоном звонкий женский голос, и эхо испуганно заметалось в проходе между бывшими домами посёлка, отскакивая от железобетонных стен, беспощадно иссечённых десятилетиями заброшенности… Вой!.. Ой!.. Ой!..

Уооооооооой!!!

Но это – уже выли проказники. Рейдеры патрульные с ними всегда расправлялись беспощадно и стремительно. Человека ещё, даже пойманного с рюкзачищем, под завязку хабаром набитым, могут оставить в живых. Уже не человеку или совсем не человеку – снисхождения от них не дождаться.

Потому и отбирают добровольцев не только по боевым навыкам и параметрам состояния организмов. Главнейший критерий – лютая ненависть ко всем нелюдям.