Когда пришла пора платить, Вергун решил не разочаровывать хозяина. Не колеблясь, Сын Карны выложил на крышку стола золотой кругляш и несколько секунд любовался отвисшей челюстью щуплого мужичка.

– Сдачу оставь себе.

– Господин небывало щедр, – только и смог выдавить из себя мужичок, поспешно накрывая ладонью скачущую по столешнице монету, дабы ее не заметили те, кому противопоказано часто видеть блеск золота.

Но кое-кто все же успел краем глаза уловить возникший на мгновение желтый металл, и это постороннее любопытство не укрылось от Сына Карны.

– Может, господин желает подняться в свою комнату и как следует отдохнуть после сытного обеда?

– Нет, возможно, позже.

Мужичок незаметно исчез.

Вергун сладко, до хруста в плечах, потянулся. Следовало прогуляться к замку, благо тот был виден на холме из любой части города.

Сын Карны встал и неспешно вышел, пересекая внутренний двор. Мальчишка, следящий за лошадьми, вопросительно посмотрел, седлать, мол, жеребца, но чужеземец лишь отрицательно покачал головой. Шумную толпу, вывалившуюся вслед за ним, он почувствовал затылком. Предстояла кровавая забава.

Ловчий незаметно усмехнулся.

Воронье было хоть и мелкое, но невероятно наглое. Таких непременно следует остудить.

Беззаботно прогуливаясь по городу, Вергун делал вид, что изучает местные достопримечательности. Достопримечательностей было немного: ветхие перекошенные домишки, копошащиеся в соломе куры, пьянчуга, валяющийся рядом с сомнительного вида корчмой, повешенный.

Повешенный особо заинтересовал Сына Карны. Судя по отрезанным ушам и вырванным ноздрям, то был насильник. Над болтающимся на высоком столбе трупом вовсю кружили мухи. Сразу видно, бан Ахтар правит краем железной рукой.