Время шло, а ничего не происходило. За ним, без сомнения, следили. Что ж, можно и ускорить события.

Вергун нырнул в узкий переулок и внезапно оказался у небольшого леса.

Городская окраина? Почему не застроена? Черная громада замка виднелась чуть левее. К холму вполне можно было подобраться и через подлесок.

Небольшой метательный нож рассек воздух за спиной Ловчего. Вергун даже не обернулся, слегка отклонившись от траектории лезвия, с ностальгической грустью провожая взглядом промелькнувший мимо клинок.

Тут бы дуракам и отступить. Ведь яснее ясного, что имеют дело не с богатым простаком. Но дурные головы варят плохо, в особенности когда перед глазами блестит чужое золото.

Сын Карны обернулся.

Из-за ближайшего сруба выступила вся бравая пятерка. Жертва оставалась на месте. Тем лучше. Воронье весело переглядывалось, вожделенные желтые монеты почти звенели в их карманах…

Почти…

Вергун открыто забавлялся, позволяя взять себя в круг. Если бы среди нападавших был хотя бы один профессионал, он бы понял: что-то не так.

Недооценка противника – удел глупцов.

Сколько таких вот самоуверенных болванов сходило в землю на глазах у Сына Карны. С предсмертным хрипом и застывшим вопросом в глазах. Вечным вопросом, задаваемым, как правило, у последней черты: «Почему сейчас?» Почему так сложилось, почему не повезло именно мне? Глупо спрашивать, когда овцы пытаются охотиться на матерых волков…

Кольцо смыкалось.

У двоих в руках тяжелые топоры.

«Дровосеки», – с усмешкой подумал Ловчий.

Остальные вооружены короткими клинками. Малые Сполохи хороши в ближнем бою, но не сейчас.

Пора.

Взмахнув, словно крыльями, плащом, Вергун резко присел на одно колено, склонив голову и закутавшись в черную ткань.

Нападающие было отпрянули, запоздало среагировав на неожиданно резкое движение. Они еще могли спастись. Но так ничего и не поняли. В их тупых головах проскочила одна-единственная мысль, и эта мысль была до примитивности проста – жертва сдалась, укрывшись плащом и не желая смотреть, как ее рубят на куски.