– Убрать! – приказал Коре.
Джимирик встал и засунул предмет себе в штаны, чем вызвал обоснованный смех большинства присутствующих.
– Подойдешь ко мне, – приказал Коре.
Во время самоподготовки Джимирик набрал кулинарный рецепт и послал его на все мониторы:
Рецепт кулинарный.
Залить в котилок воды засыпать сто т ириса, добавить туда 7 шт. К… довисти до кипения. зажарить в духовке его же и украсить его зеленью и овощами.
До блюда добавить соус и мозгов его же.
Разговора не получилось.
Джимирик явно напрашивался на хорошую расправу, но любая комиссия быстро установила бы, что он ни в чем не виноват. Курсанты имели личную ценность, равную единице, то есть, очень небольшую. Поэтому с ними разрешалость поступать очень вольно, но лишь в пределах устава. Коре уже прошел предварительную кодировку – поэтому он не мог нарушить устав.
На второй день Джимирик принес кошку (кошки в те года еще стоили недорого и даже иногда гуляли беспризорные), принес и запер в шкафчике. Животное рвалось и орало, всполошив весь нулевой этаж. Пришлось вызывать хозяина с занятий.
Джимирик пришел и стал открывать шкафчик. Оказалось, что он забыл код. Замок пришлось ломать; при этом пострадал техник, так как неожиданно включились система охраны; у техника, пораженного электричеством, начался припадок.
Запертый в химподсобке, он перебил банки с химикалиями; произошло возгорание и система отключила и изолировала второй этаж. Этаж оставался изолированным еще семь часов, что нарушило расписание.
Однако, устав позволял хранить в шкафчике любые вещи.
Коре приказал выбросить животное; Джимирик взял кошку, приласкал и попросил зонт. Он не говорил ничего такого, к чему можно было бы придраться, – но сам его голос звучал как оскорбление. Коре не мог нарушить устава – как и все инструкторы, он был кодирован против нарушений. Он мог забыть устав, мог ругать устав, мог хотеть его нарушить, но сделать это на самом деле ему было труднее, чем вывернуться наизнанку. Кодировать психику научились еще в восьмидесятых годах, а в сотых делали это надежно.