— Почему вы спрашиваете?

— Потому что мне приятно слышать ваш голос, — ответил молодой человек спокойно. — Сэр Грегори Пени? Мне кажется, я слышал где-то это имя.

Адель молчала.

— Он пробыл несколько лет на Борнео, если не ошибаюсь?

— Он отвратительный, — резко ответила девушка. — Я ненавижу его!

Причину ненависти она не объяснила. Майкл не решался расспрашивать ее, но вдруг она сама заговорила:

— Я два раза была в его замке. Там чудный парк, которым мистер Небворт уже несколько раз пользовался для съемок. Я тогда участвовала в них как простая статистка. У него очень странный взгляд на женщин, особенно на артисток… хотя я вовсе не считаю себя артисткой, — прибавила она поспешно. — Я хочу сказать, на женщин, которые играют не ради удовольствия, а ради заработка. Слава Богу, сегодня мы снимаем только одну сцену, и, может быть, его не будет дома, хотя, конечно, он будет. Он всегда там, когда я приезжаю.

Майкл взглянул на нее украдкой. Девушка была очень красива; его первое впечатление вполне подтверждалось на солнце и на свежем воздухе. Черты ее лица дышали невинностью, а темные глаза честно говорили о том, какие чувства вызывает в девичьем сердце восхищение сэра Грегори.

— Удивительно, что баронеты всегда изображаются негодяями в фильмах, — заметил Майкл, — а еще удивительнее, что все баронеты, которых я встречал в жизни, были образцами добродетели. Вы ничего не имеете против того, что я сел к вам в шарабан? — прибавил он, меняя тон.

Она строго взглянула на него.

— Откровенно говоря, вы мне немного мешаете. Видите, мистер Бриксен, сегодня в первый раз мне улыбнулось счастье. Такое счастье приходит маленьким статисткам только в романах, и я ужасно боюсь, справлюсь ли я с главной ролью. Вы очень взволновали меня сегодня. Но меня еще больше волнует, что первую съемку я должна делать в Гриффе. Я ненавижу Грифф, ненавижу! — воскликнула она страстно. — Этот громадный мрачный, как тюрьма, дом, эти отвратительные чучела тигров, эти страшные мечи…