Едва ступив на землю своей древней родины, Адам понял, что наконец вернулся домой; что прежняя его жизнь — жизнь скучающего жуира-одиночки — закончилась, а перед ним открывается новая — полная приключений и сулящая исполнение самых смелых мечтаний.

Наговорившись всласть, они поднялись на борт, в каюту Адама. Ричард Сэлтон торжественно возложил руки на плечи юного племянника (хоть тому уже исполнилось двадцать семь, для деда он был, есть и останется мальчиком):

— Я так рад, мальчик мой, что ты оказался именно таким, каким я хотел бы видеть своего сына. Но, увы, сына Господь не дал, и мечтать о нем мне уже поздновато. Но зато мы с тобой наконец встретились, и для нас начинается новая жизнь. Я потому и прошу уделить мне небольшую часть твоей жизни, что она у тебя еще вся впереди. Конечно, я сомневался, уживемся ли мы вместе? Стоит ли тебя, такого молодого, привязывать ко мне — старому грибу, хоть и временно? Потому и откладывал принятие решения до личной встречи и более близкого знакомства. Но как только я увидел тебя — такого похожего на созданный в моем сердце образ страстно желанного сына, которым обделила меня судьба, — я понял, что с легкостью могу тебя попросить разделить мое одиночество, и верю, что моя просьба не найдет отказа.

— Я буду счастлив принять ваше приглашение, сэр!

— Благодарю тебя, Адам, — голос старика дрогнул, а в глазах блеснули слезы. Наконец, совладав с чувствами, он продолжил: — Узнав, что ты согласен приехать, я написал завещание. Я хочу, чтобы твои интересы были полностью защищены, и потому отдаю его тебе, Адам.