Ни пожара, ни кражи нечестивой,

10 Ни отравы лихой, ни разоренья, —

Словом, беды любые вам не страшны.

Ваше тело от стужи, и от зноя,

И от голода до того иссохло,

Что давно уже стало тверже рога.

15 Чем же плохо тебе? Чем ты несчастлив?

Нету пота в тебе и нету слизи,

Нет слюны и в носу соплей зловредных, —

Чище чистого ты. Прибавь к тому же,

Что и зад у тебя солонки чище:

20 В год ты какаешь десять раз — не больше,

Кал твой тверже бобов и крепче гальки,

Можешь мять и тереть его руками —

Даже пальцев себе ты не измажешь,

Научись же ценить такое счастье

25 И не смей презирать все эти блага,

И привычку оставь по сто сестерций

Всюду клянчить: и так ты счастлив, Фурий!

Распутный Талл, изнеженный, нежней мозгов гусиных,

Иль кроличьего волоса, иль нитей паутинных,

Иль члена стариковского, иль самой мочки уха,

К тому же ненасытнее свирепствующей бури,

5 Суда ко дну пускающей у берегов Мелея!

Ты плащ мне возврати, о Талл, украденный тобою,

Платок сетабский, пестрые, узорные вифинки,

Их напоказ ты выставил, как родовые, дурень!

Ты из когтей их выпусти и мне верни скорее, —

10 Не то бока завядшие и дрябленькие ляжки —

Дождешься сраму! — жгучая тебе распишет плетка,

И, как корабль, застигнутый жестокой бурей в море,

Тогда ты под рукой моей заскачешь против воли!

Не под северным ветром расположен

Хутор мой, не под бурями Фавона,

Не под Австром полуденным и Евром,

Нет, заложен он за пятнадцать тысяч,

Вот чудовищный ветер и несносный!

Ну-ка, мальчик-слуга, налей полнее

Чаши горького старого Фалерна,

Так велела Постумия

Пьяных ягод пьянее виноградных.