Рендалл сглотнул и отступил.

– Сейчас все произойдет, – проговорил гоблин, пальцы Длани конвульсивно сжались, по ним пробежала дрожь. Жидкость в сосуде забурлила яростнее, на ее поверхности возникли белесые и черные пузыри. – Так, отлично…

Пузыри начали лопаться, сосуд задрожал, Длань Прозрения задергалась, точно норовя отшвырнуть меч.

– По-моему, не… – начал Бенеш.

– Ложись! – вопль Арон-Тиса перекрыл остальные звуки.

Олен упал на пол, краем глаза увидел, как рыжей молнией метнулся в сторону оцилан, услышал тяжелое хеканье приземлившегося гнома. А затем сосуд взорвался. Полетели в стороны осколки толстого стекла. Столб черного дыма ударил в потолок, кипящая жидкость потекла на пол.

Дом тряхнуло, сверху донесся удивленный и рассерженный вскрик Саттии. Что-то посыпалось со стеллажей, раздался звон, очень мерзкое чавканье. Олена что-то легонько стукнуло по спине и затылку.

– Ого, Гундихар фа-Горин прожил на свете не один год, а подобного никогда не видел, – заявил гном, когда все затихло. – Это было весело, свалятся мне на голову все тридцать восемь небес…

– Что у вас тут происходит? – на лестнице появилась Саттия, облаченная только в тонкое полотенце, но с мечом в руке.

В другой момент Олен полюбовался бы ее точеной фигуркой, но сейчас, когда в башке трещало, было не до того. Комната выглядела так, словно в ней только что бесились пьяные свиньи – всюду неаппетитные коричневые ляпушки, на потолке выжженный круг, пол покрывают обломки мебели, куски сосудов и части инструментов.

И посреди разгрома, прямо в черной луже – ледяной клинок, целый и невредимый.

– Все нормально, – бодро заявил Арон-Тис, вылезая из-под стола. – Все получилось так, как я хотел…

– Да? – не без сарказма проговорил Олен. – И что тебе удалось узнать?

– К темным богам подробности, – заявил гоблин. – О них потом. Главное – те штуки, что ты носишь с собой, невероятно опасны. Нужно, чтобы они как можно быстрее покинули Фераклеон.