Глаза василиска горели тем же зеленым огнем. Посторонний зритель принял бы это изображение за эскиз к обложке романа ужасов, но Адам своими глазами видел чудовище, стоя на берегу возле замка Уркхарт… Однако на рисунке Перегрина было больше, чем Адаму удалось тогда разглядеть. Ибо Перегрин Ловэт обладал даром видеть то, что было недоступно взору других людей. Когда он писал портреты, его кисть фиксировала не столько физическую наружность, сколько духовную сущность модели. До своего знакомства с Синклером Ловэт не знал, как ему применить эту редкую способность. Теперь же, учась принимать свой талант как дар, а не проклятие, он начал постигать то, что уже было известно Адаму — порой истина лежит за пределами опыта, и доказательства ее не всегда принимает человеческий суд.

Причастность к истине может быть опасной. Последние два рисунка Перегрина свидетельствовали об этом. На одном из них опять можно было видеть человека в капюшоне со шпагой, вернее, богато украшенной итальянской рапирой. Ею он как раз наносил удар, ранивший Перегрина. Правая рука и эфес рапиры были нарисованы подробно, а кольцо с красным камнем — расплывчато.

— Вот кольцо и медальон вожака в деталях. — Перегрин подал Адаму последний рисунок. — Мне пришлось много думать, но в конце концов я понял, что на них изображено.

Рисунок вполне годился в качестве эскиза для заказа ювелиру. Непрозрачный камень в золотом гнезде кольца был искусно превращен в оскаленную морду большой кошки с кисточками на ушах и бакенбардами. На диске медальона рисунок повторялся. При виде его Адам поджал губы, ибо он будил в нем не самые приятные воспоминания.

— Вы видели такое раньше, верно? — спросил Перегрин, заметив, как сузились темные глаза друга.

— Да, — спокойно ответил Адам. — Собственно говоря, изображенное вами кольцо было найдено полицией на берегу озера. Маклеод показал его мне, когда мы вернулись из больницы, где вам наложили швы.