Поджарый, экономный в движениях пилот остановил двигатели и вылез из кабины. На нем была коричневая кожаная летная куртка и неряшливый остроконечный колпак, какие полвека назад носили военные летчики, но на солнце сверкнули вполне современные солнцезащитные очки. Слегка пригибаясь под замедляющими вращение лопастями, он обошел машину и открыл дверь пассажиру. На пассажирском сиденье сидел довольно бледный и стройный человек с зачесанными назад, редеющими на макушке светлыми волосами. Судя по одежде, он мог быть кем угодно, от преуспевающего адвоката до профессора университета, однако костюм под добротным, академического вида пальто выдавал в нем скорее завсегдатая Савилл-Роу, нежели академических аудиторий. На самом деле этот человек пытался заниматься и тем, и другим, и не преуспел ни в том, ни в другом. Если кто-то начинал интересоваться источниками его весьма значительного состояния, он, как правило, только загадочно улыбался и неопределенно намекал на благоразумные инвестиции и наследство. Светло-серые глаза мужчины были даже более непроницаемы, чем обычно, когда он неподвижно стоял на лужайке, молча разглядывая готический декор дома.

Пилот у него за спиной достал из кабины дорогую кожаную папку и почтительно подал хозяину.

- Что-то еще, мистер Ребурн?

Человек, названный Ребурном, рассеянно покачал головой и сунул папку под мышку; его внимание было сосредоточено на верхних этажах башни.

- Не сейчас, мистер Барклей. Пока вы свободны, но не уходите слишком далеко. Можете спуститься на кухню и узнать, не припасла ли кухарка что-нибудь для вашего желудка;

В ответ пилот ухмыльнулся и сделал вид, будто отдает честь.

- Слушаюсь, мистер Ребурн!

Пилот снова заглянул в кабину вертолета, чтобы убедиться, все ли выключено, а Ребурн быстро пошел через лужайку к дому. Парадная дверь открылась при его приближении, и человек, одетый в нечто вроде монашеской рясы, приветствовал гостя кивком, больше похожим на поклон.