– И... - Денис проглотил мгновенное замешательство. - Как же вы теперь?

Дед Евсей пожал плечами.

– Пойду... Москву вон посмотрю. Всю жизню на одном месте просидел, так хоть щас... может, успею еще. А там, глядишь, как огурцы совсем отойдут, так и я... обратно. Ты Васе скажи, пусть не боится, не приду я больше...

Призрак оглядел сад, знакомо прищурился на светлеющее небо, неторопливо прошаркал к калитке, просочился сквозь потемневшие доски. Денис остался сидеть на завалинке, придавленный неожиданной тоской.

Он не знал, отчего жжет в глазах: может, от застарелого запаха гари над умирающей деревней, может, причина тому - беспомощная жалость к суетливым человекам, а, может - виноват первый солнечный луч, так свежо и остро упавший на мокрую траву...

Скрипнула дверь.

– Дядь Денис, у меня там эта... игрушка чего-то не того...

Денис медленно поднял голову, уставился в безмятежные Лешкины глаза.

– Лешк... А почему вы деду Евсею ложку с подсолнухами не отдавали, когда он просил?

– Ложку-то? - удивленно переспросил Лешка. - Так мать ее выкинула давно. Она старая уже была, в щербинах вся...