Я оттолкнулся от кормовой переборки — поморщился от хруста и боли в отвыкших сухожилиях — и поплыл вперед, оставив фаб за спиной. Шлюзовые камеры к челнокам, «Сцилле» и «Харибде», стиснули проход, а за ними хребет корабля расширился в телескопическую рифленую трубу поперечником метра два и длиной — сейчас — около пятнадцати. Вдоль всей длины тянулись лестницы, одна напротив другой; по сторонам выпирали пунктиром крышки люков. Большинство вело в пустой трюм. Один два служили универсальными шлюзами на случай, если кому-то придет в голову прогуляться под панцирем. Одни открывался в мою палатку. Другой в четырех метрах дальше к носу, — в палатку Бейтс.

Из третьего, у самой носовой переборки, выползал похожий на тощего белого паука Юкка Сарасти.

Будь он человеком, я бы в мгновение ока осознал, кто передо мной. От его топологии несло убийством. Я даже не смог бы оценить число его жертв, ведь раскаяние напрочь отсутствовало в числе реакций этого существа. Убийство сотни человек оставило бы на его поведении не больше следа, чем раздавленный таракан; вина скатывалась с твари бусинками, как вода по воску.

Только Сарасти не был человеком, а принадлежал к совершенно другой породе, так что исходившие от него смертоубийственные импульсы значили всего-навсего «хищник». Он был прирожденным человекоубийцей: поддавался ли вампир своей слабости, знали только он сам и ЦУП.

Может, тебе дадут поблажку, промолчал я ему. Может, это просто цена сотрудничества. В конце концов, без тебя миссия не состоится. Почем мне знать — может, ты договорился. Ты ведь настолько умен, что понимаешь — мы не подняли бы тебя из мертвых, если бы ты не был нам так нужен. С том самой минуты, когда тебя вытащили из чана, ты знал, сила на твоей стороне.