Он остановился напротив двери и встретил взгляд пары налитых кровью глаз, которые бесстыдно разглядывали его из зарослей трехдневной щетины.

– Ты к… это еще что такое?

Водитель пребывал точно в таком же состоянии, как и его машина.

Меня зовут Норман… Джонс.

Норман решил придумать себе псевдоним. И прикинуться глупым, потому что большинство шимпов туго соображают и толком не умеют говорить – потому что им, в отличие от него самого, не делали никаких специальных операций. Правда, в ходе одной из них Норман получил искусственный блок, который не давал ему, несмотря на память и сообразительность, осознать собственную уникальность.

– Я хочу попасть, – он покопался в памяти, – в Маркетт

Водитель прищурился и наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, словно хотел получше рассмотреть Нормана.

– Слушай, но ты же мартышка.

– Нет, – Норман гордо выпрямился, забыв о своем решении. – Я шимпанзе.

– Говорящая мартышка, – буркнул водитель, обращаясь в первую очередь к самому себе. – Ты можешь стоить ку… Как ты сказал – Маркетт? Лады, залезай. Этот гроб как раз туда едет.

Норман вскарабкался по лесенке и оказался в теплых недрах кабины.

– О, премного благодарен.

Водитель рудовоза начал разгонять свою машину. Хайвей был прорублен среди зеленоватых скал, но то и дело поворачивал и поднимался на склоны холмов.

Водителя потянуло на откровенность.

– Ты, наверно, ждешь не дождешься, когда путешествие закончится. Так вот, не жди. Это моя последняя ходка, имей в виду. Пошли они все – рудовозы и наше гребаное правительство со своей программой общественных работ. Я знаю пару выходов на черный рынок термояда – сечешь? Открою свою собственную линию.