Во время Питсбургских Хлебных Бунтов восемьдесят первого года вопящая толпа, которая сметала на своем пути полицейские кордоны, стала послушной и спокойно подчинилась словесным приказам благодаря несколькими граммам PAX, распыленного в районах беспорядков. Конечно, это было далеко не идеальное средство: приблизительно у половины процента населения наблюдались нежелательные побочные эффекты наподобие псевдоэпилептических припадков и поражения нервной системы; еще полпроцента вообще ничего не почувствовали. Однако подавляющее большинство немедленно утрачивало способность сопротивляться внушению. Норман почувствовал, что хватка Слоэн ослабла, и сбросил его руку.

– Поднимите меня и помогите пролезть в этот люк, – сказал он, обращаясь одновременно к обоим.

– Есть, сэр.

Мужчины послушно сцепили руки замком и подняли шимпа к потолку. Внезапно Норман понял, что происходит что-то странное.

Почему газ на меня не действует?

Потому что я здесь не полностью!

Он едва удержался от истерического смешка. Газ действует только на ту его часть, которая существует физически. Конечно, это очень важная часть, однако благодаря той, другой он все еще сохранял способность действовать по собственной инициативе.

Едва Норман открыл люк, снизу донесся звон бьющегося стекла. Это десантники в полном боевом вооружении ввалились в комнату. Сделав судорожный рывок, шимпанзе вылетел наружу, в темноту. В комнате кто-то почти похоронным тоном рявкнул «Руки вверх!», а потом послышался когда-то полный ярости голос Слоэна:

– Все в порядке, офицер. Уже идем.

Норман собрался с силами и побежал. Слабый свет окон, расположенных где-то наверху, освещал ему путь. Теперь, когда его глаза привыкли к полумраку, он мог разглядеть огромные упаковочные клети вокруг и выше.