Проход, куда он смотрел, был между флуоресцентными тубами 345 и 346 – считая от его комнаты. Он находился на левой стороне туннеля. Норман побежал, толкая сумку перед собой. Это было весьма неудобно, и вскоре ему пришлось перейти на шаг. Он сосредоточился на том, чтобы считать светящиеся трубы, которые свисали с потолка туннеля. Трубы заливали стены жестким белым светом, но между ними оставались легкие тени. Стены коридора густо покрывали бесчисленные завитушки, отчего они выглядели почти как древесина или мрамор, но были гораздо темнее и серовато-зеленого цвета. Норман шел, и легкие потоки свежего воздуха, истекающего из далеких генераторов, шевелили волосы у него на спине.

Наконец Норман повернулся лицом к левой стене прохода и остановился. 343… 344… 345. Те же завитки пиробола и полевого шпата, что и в остальных секциях туннеля. Сделав еще шаг, Норман остановился перед темной кнопкой, расположенной между двух лампочек. Он осторожно отмерил пять ладоней от точки, где стена уходила в пол. В этой точке он сложил ладони чашечкой и крикнул в стену:

– Почему домохозяйка подает «датскую болезнь»

– Не знаю, – отозвалась стена. – Я тут просто работаю.

Норман покопался в памяти и выловил еще один кусочек информации – один из миллиардов.

– Хорошо, разоблачи ее прежде, чем это сделает ее муж.

Ответа не последовало. Вместо этого громоздкая каменная секция бесшумно отделилась от остального массива, открыв проход в другой туннель – он шел под прямым углом к тому, в котором стоял Норман.

Он метнулся туда, потом вдруг остановился и оглянулся. Огромная дверь уже почти закрылась.

Двигаясь по новому туннелю, Норман не забывал аккуратно считать лампы. Добравшись до сорок восьмой, он снова выбрал место на стене и прокричал новую команду.