При упоминании о Третьем лорде ларо каэ Орон скривился, будто я предложила ему совершить ритуальное самоубийство. Значит, родственник не простил головотяпства и приступа милосердия и все еще пребывает в дурном настроении.

— Пока убивать не собирается, — сказал оборотень не слишком уверенно. — В настоящий момент ответственность за ваше пребывание здесь, ларэ, возложена на меня. Поэтому в случае, если вы пожелаете выкинуть какую-нибудь глупость, вспомните о том, что мой любезный кузен в первую очередь свернет голову мне.

— Неужели вы думаете, что я должна вас пожалеть? — изумленно подняла бровь я. Гримасничать лежа на спине было немного странно, но вставать из-за такой малости я не собиралась. Оборотень устало вздохнул.

— Хорошо, поставим вопрос по-другому. Если мне Линх просто свернет шею, то вас будет убивать долго, с удовольствием и фантазией. Вы сомневаетесь в фантазии нашего Третьего лорда?

Я вспомнила тон, которым о Линхе каэ Ороне говорил Риэнхарн Аэн, фигурант расследованного мною дела об убийстве дочери герцога, и замотала головой. Связываться с этим типом мне совершенно не хотелось, впрочем, как и быть чем-то вроде неодушевленного предмета, который не имеет права голоса. Дилемма. Живая и униженная или мертвая и гордая? Оба варианта просто отвратительны. Хотя…

— Наверное, лучше бы я сдохла, — выразила я основную суть своих терзаний.

Да. Странно. Еще недавно мне казалось, что главное — выжить, причем любой ценой. Теперь же пришло осознание того, что даже если муху, попавшую в паутину, по какой-то прихоти судьбы не сожрет паук, легче ей от этого не станет. К тому же тот факт, что паук не съел свою жертву сразу, еще не означает, что позже он не проголодается.

— Кому лучше? — уточнил ларо Раэн, по моему примеру ложась на спину. Восхитительный образец поведения. Я-то повела себя неподобающим образом исключительно из-за физической слабости, а вот с какой радости оборотень решил нарушить этикет столь вопиющим способом?