И дождались.

В одно прекрасное, солнечное утро под стенами города показались рыцари-тевтоны.

- ... - сказал Император.

Генерал ордена, проезжавший перед строем своих бойцов, остановился, разглядывая городскую стену. Потом спешился и низко поклонился.

Торанго поклонился в ответ.

Тевтоны. Еще одно его детище. Он разрывался когда-то между Орденом и Лонгви. Тогда выбрать не смог. А сейчас... сейчас выбрали за него.

И были парламентеры. И генерал тевтонов, глядя куда-то в переносицу Императора, говорил, как по бумаге читал:

- Ваши традиции не позволят вам драться с орденом. У нас таких традиций нет. Лонгви обречен, Торанго, и не стоит продлевать агонию.

"Лонгви обречен. - говорили глаза генерала. - Простите меня, сэр Эльрик, я помню, вы - мой наставник, и я помню, что именно вы учили нас быть прагматиками. Что произошло, сэр Эльрик? Как случилось, что мы стали врагами?"

Случилось.

- Шефанго не будут драться с тевтонами. - Император был безукоризненно вежлив и бешено-спокоен. - А у лонгвийцев нет таких традиций.

- Что ж, у вас был шанс уйти достойно.

"У вас он еще есть, мальчик..." Нет. Эти не уйдут. Убежденные в том, что воюют с врагом, настоящим и страшным врагом, пособником Дьявола, они не отступятся. Дети. Так легко и сразу поверившие в то, что их бывший генерал убийца, предатель, сумасшедший.

А чего ты хотел? Разве не этого добивался, убивая обоих пап, рассыпая по землям Людей страшные семена Черных обрядов, заражая слабых духом тягой к чудовищной власти над беспомощными, распятыми на алтарях жертвами? Ты сделал все, чтобы стать им врагом. О чем сейчас жалеть?

Жалеть было не о чем. Не время. И не место. Драться нужно было. Лонгви штурмовали не только тевтоны.

Город держался. Непонятно на чем, неясно какими силами, но город держался. Под стенами стояли войска четырех государств, но Лонгви не сдавался, отражая штурм за штурмом. Люди гибли.