– А чего же ты тогда хочешь? – удивился молодой человек. – Тройную, что ли?
– Мне твоя зарплата – перпендикулярна, – отмахнулась девушка. – Меня интересует совсем другой расклад.
– Какой же? – насторожился Данила, уже предчувствуя неладное.
– Возьмете меня своим компаньоном. Или компаньонкой? Я не знаю, как правильно.
– Что-о-о? – округлил глаза Данила. – Что ты сказала?
– Что слышал. Буду вашим компаньоном, детективом, как и вы с Кириллом, – повторила Юля. – Сыщицей буду. Что, съел? – с издевкой спросила она и показала другу язык.
– Какая из тебя сыщица? – захохотал Данила, с презрением глядя на девушку сверху вниз. – Ты только посмотри на себя, пигалица!
– Сам ты дятел! – взвилась на стуле Юля. – Если я женщина, значит, меня и оскорблять можно? Ща как врежу… знаешь, куда, будешь до конца дней… хромать на одно яйцо.
– Но-но-но, поаккуратней выражайся, в приличном месте находишься, – погрозил ей пальцем Данила. – Ишь, распоясалась! Катастрофа и есть, – тяжело вздохнул он. – Твое счастье, что ты на наших глазах выросла, а то показал бы я тебе, почем фунт лиха.
– Ой, уморил, – захохотала Юлька и сложилась пополам. – На их глазах я выросла. Ой, не могу, держите меня семеро! Вы сами-то с Кириллом намного меня переросли? Ха-ха-ха, сейчас описаюсь! Где здесь у вас сортир?
– Может быть, и не намного, а как ни крути, но мы на два года поумнее тебя, – подбоченился Данила. – И нечего здесь ржать, как лошадь Пржевальского.
Юля, наконец отсмеявшись, выпрямилась, поправила кофточку и взбила и так стоявшие дыбом волосы. Уперев руки в бока, передразнивая приятеля, с умным выражением лица она выдала реплику на сказанные Данилой слова:
– Да будет тебе известно, дубина стоеросовая, что женщина развивается, взрослеет, а это значит и умнеет намного быстрее и раньше мужчины. Мораль той басни какова? – ехидно задала Юля вопрос и сама же на него ответила: – А такова, что вам, дорогие «Чудаки», до меня еще расти и расти, только вряд ли вы дорастете… интеллектуально я имею в виду, – вздернула нос она. – Слабо вам меня обогнать, потому что я – женщина. Жен-щи-на, – по слогам повторила она. – И этим все сказано!