– Ну и к чему такая бурная деятельность?

– Поднимайте Спекина сюда, – после вскрытия «консервов» настроение Гогена заметно ухудшилось.

Капитан с Нимрудом переглянулись, но спорить не стали. Вид Гогена не располагал к возражениям.

Весил Спекин от силы килограмм тридцать. Гоген, получив все еще неподвижную тушку, взял ее за ноги, засунул в бочку и стал прилаживать к ней крышку.

– Нет, он точно с катушек съехал! – заорал капитан. – Едва откачали, опять топить?

Гоген методично закручивал крышку, не обращая внимания на крики.

– Вытащи его обратно, басурман! – капитан даже попытался оттолкнуть Гогена от бочки. С тем же успехом он мог толкать шаттл.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Гоген, выставляя капитана из отсека. – Закрывай это дерьмохранилище к едреной фене, а я пошел договариваться с таможней.

Нимруд по-прежнему не понимал этой мышиной возни. Впрочем, у него также были дела на таможне.

Гоген в очередной раз оказался прав, говоря, что в этой дыре таможня в обычном понимании отсутствовала. В полосатой будке дремал упитанный отставник в компании с бутылкой виски средней паршивости. Гоген из десятка способов разбудить человека выбрал самый грубый. Пнул мешающий ему стол, и бесцеремонно встряхнул таможенника.

– Давай документы на груз.

– Какие доку… документы? – таможенник казался сильно напуганным.

– На груз вон в том шаттле. Ты мне еще скажи, что они у тебя здесь каждый день приземляются. Мы с коллегой торопимся, так что прикладывай свой ключ и не отвлекай нас от дел.

– Гм… ммм… а с какой целью нанесен визит? – все же поинтересовался таможенник, отодвигаясь глубже в угол. От Гогена ужасно несло.

– У меня такое чувство, что нас пытаются обидеть, – обратился Гоген к Нимруду. При этом когти его высунулись и начали плотоядно искрить.

– Вы знаете, – Нимруд просто светился добротой. – У моего друга был неудачный день. Разгон демонстрантов, неприятная встреча. Так что лучше бы вам его не злить.