– Ты сообразительнее остальных, и манеры у тебя получше. Как сказал Конфуций, форма важнее содержания. Ты не знал О'Кифа и не можешь испытывать к нему никаких чувств, но все же ты понял, как следует говорить об этом человеке.

– Я тоже! – пискнул шестой (и последний) демон. Я пропустил его писк мимо ушей.

– Невозможно полностью изменить свою сущность, – заметил я. – Однако ты обитал во дворце, – сказал я, обращаясь к четвертому демону, – а ты – в канаве, – это относилось уже к шестому, – и это на вас отразилось.

Демоны потупились. Я надолго умолк. В конце концов четвертый демон произнес:

– Это был Тувун, Туманный Призрак, – сказал он. Я посмотрел на него.

– Вы ж знаете – в нынешние времена мы редко такое творим. Вы наверняка захотите знать, кто заплатил нам деньгами шен и сообщил, где и когда ждать этого человека, – пояснил демон. Я кивнул.

– Это очень серьезное обвинение, – заметил я. Демон кивнул в ответ.

– И я не такой дурак, чтобы говорить это без доказательств. Я ж знаю, что за такое можно головой поплатиться.

Тут шестой демон взвыл.

– Лучше б ты молчал! – крикнул он. – Теперь он фукнет огнем, и нам конец!

Четвертый демон извернулся и отвесил своему приятелю оплеуху.

– Иногда вредно врать, а иногда – молчать, – произнес он. – На этот раз нас может спасти лишь правда. Пошевели-ка мозгами. Учись думать.

Шестой демон пошатнулся на своем каменном основании, рухнул мне в ноги и застыл.

– Вот видите? Он уже немножко научился, – сказал четвертый, и я понял, что это он таким странным способом пытается замолвить словечко за приятеля.

– Вот там и лежи, – сказал я демону, валявшемуся в пыли, и, отчасти оживив ноги четвертого демона, отвел его в сторонку.

– Дал ли Тувун какие-то указания, по которым можно было бы догадаться, зачем он это делает? – шепотом поинтересовался я.