— Ладно. — Господин Саммерс что-то пометил в списке. — А как наш юный Уотсон, тянет уже в этом году?

Паренек в толпе поднял руку.

— Я здесь. Тяну за мать и за себя. — Он смущенно помаргивал и вовсе потупился, когда раздались голоса: "Молодец, Джек!", "Слава богу, есть у матери мужчина в доме!"

— Что ж, — промолвил господин Саммерс. — Остальные здесь. Старик Уорнер доплелся?

— Вот он я, — отозвался Уорнер, и довольный господин Саммерс кивнул.

Над толпой повисла мертвая тишина.

— Все готовы? — спросил господин Саммерс. — Я сейчас буду называть фамилии — подходите и берите из ящика одну бумажку. Пока не вытянут все, бумажку не разворачивать. Ясно?

Повторялось это каждый год, поэтому люди слушали вполуха, глядя в землю и облизывая пересохшие губы.

— Адаме!

От толпы отделился мужчина и вышел вперед.

— Привет, Стив, — сказал господин Саммерс.

— Привет, Джо.

Они мрачно и криво улыбнулись друг другу. Господин Адаме запустил руку в ящик и вытащил свернутую трубочкой бумажку. Он крепко ухватил ее за кончик и поспешно вернулся на место, встав чуть в стороне от семьи. На руку свою он не смотрел.

— Аллен! Андерсон!.. Бентам!..

В задних рядах перешептывались госпожа Дрейвз и госпожа Делакруа:

— Лотереи теперь так и мелькают. Год прошел, а вроде только на прошлой неделе собирались.

— Да, время летит, — отозвалась госпожа Дрейвз.

— Гларк!.. Деллакрой!..

— Мой старик пошел. — Госпожа Делакруа затаила дыхание и завороженно смотрела на мужа, пока тот тянул жребий.

— Денбар!..

Госпожа Денбар подошла к ящику твердым шагом.

"Давай, Дженни!", "Надо же — не боится!" — раздались женские голоса.

— Теперь мы, — сказала госпожа Дрейвз. Ее муж обошел ящик, чопорно поприветствовал господина Саммерса и выбрал себе бумажку. Мужчины в толпе мяли в ручищах маленькие бумажные трубочки.