Три года… Он все-таки отдохнет. Он все-таки успеет отдохнуть перед смертью… Средний сын закончит университет, а Настя как раз поступит… Может, он успеет увидать хотя бы одного внука… Три года…

— Мам, пап, ну чего вы плачете? Радоваться надо! Мы же выиграли! — все повторяла Настя, растерянно глядя на них.

Наталья Александровна держала телевизор на кухне включенным. Так было веселее, квартира казалась не такой пустой, а она чувствовала себя не так одиноко. Кроме того, он отвлекал от нерадостных мыслей.

Как ни готовь себя к году смерти, горечь потери не становится от того легче. Ее мужа не стало полгода назад. С тех пор квартира казалась ее обитательнице словно нежилой, будто бы погруженной в вечные сумерки. Любые слова гулким эхом терялись среди холодных стен, и безрадостные думы бродили по лабиринту, из которого не было выхода. Впереди — еще четыре таких же унылых года. Как жаль, что у них с мужем не совпали годы смерти.

Впрочем, сегодня грустные мысли не посещали Наталью Александровну. Она с радостным нетерпением ждала гостей. К ней должен был приехать сын с невесткой.

Леша уехал давно — лет десять назад. Уехал заграницу. В одну из тех благополучных стран, в которых людям разрешали еще дожить лет до шестидесяти пяти, а то и семидесяти. Женился тоже там. Не все было у него гладко, но со временем жизнь наладилась. Он работал менеджером небольшого магазина, его жена — секретарем в агентстве недвижимости. Они купили себе новую машину, снимали трехкомнатную квартиру на самом побережье Халифакса, раз в год ездили отдыхать в Штаты.

Конечно, плохо, что он уехал так далеко от дома. Но и слава богу, что уехал — Канада разрешала доводить до своей нормы длительность жизни выходцев из России. Так что сын продлил тем себе жизнь на пятнадцать лет. Правда, жена у него была из Болгарии, и им Канада лет не прибавляла. Потому как квоты в Болгарии более-менее соответствовали международным стандартам. Сын однажды признался, что с ужасом думает о том, что переживет жену на целых пять лет. "Страшно представить — как оно будет", — сказал он ей тогда. Что ж, теперь она знает — как это.