— Чем я могу отблагодарить тебя? — в радости воскликнул слон.

— Может, тебе вовсе и не захочется меня благодарить, — ответил Нгаи.

— Как так? — удивился слон.

— Ведь что бы я ни сказал, что бы я ни сделал с тобой, ты все равно останешься слоном.

Выдаются такие деньки на нашей терраформированной планете Кириньяга, когда быть мундумугу, колдуном-врачевателем, не составляет ни малейшего труда. В такие дни я благославляю пугал в полях, раздаю амулеты и всевозможные мази больным, рассказываю сказки детям, делюсь впечатлениями с Советом Старейшин и учу уму-разуму своего юного помощника Ндеми; ибо мундумугу — это нечто большее, нежели создатель амулетов и заклятий, это не просто разумный голос в Совете Старейшин: мундумугу — хранитель традиций, благодаря которым народ кикую стал таким, какой он есть.

А иногда быть мундумугу очень нелегко. К примеру, если я решаю какой-нибудь спор, одна сторона обязательно остается мной недовольна. Или когда приходит такая болезнь, с которой мне не справиться — ненавижу говорить семье умирающего, что их отца, сына или брата вскоре придется оставить в саванне на съедение гиенам. Или когда я вижу, что Ндеми, который когда-нибудь станет мундумугу, абсолютно не готов принять на себя мои обязанности. А ведь уже недалек тот день, когда мое старое, морщинистое тело откажет.

Но ужаснее всего быть мундумугу, когда перед тобой встает проблема, против которой вся мудрость кикую — не более, чем пыль на ветру.

Такой день начинается как все. Я просыпаюсь, прогоняю остатки дремы и выхожу из хижины на бому. На плечах у меня одеяло — солнце еще не успело прогнать ночную прохладу. Я разжигаю огонь и сажусь рядом, поджидая Ндеми, который наверняка опять опоздает. Иногда я сам удивляюсь его богатому воображению, ведь в своих оправданиях он еще ни разу не повторился.