– Ушел, зараза! – с чувством сказала Аранта. – Я чуть-чуть не успела. Если бы кинула ножи, то не ушел бы.

– Так почему не кинула? – с досадой спросил я.

– Живым взять хотела, – виновато глянула на меня Ари.

– Да зачем он нам живым нужен? – вопросительно пробасил Тартак. – Разве чтобы прибить.

– Ножи бы не помогли, – проинформировала нас Гариэль. – Он нес экран.

– Мы вынуждены отвечать на его выпады! – я с досадой стукнул кулаком по стене. – Инициатива у него.

– А что мы можем сделать? Как перехватить инициативу? – повернулась ко мне Аранта.

Еще не знаю, – хмуро ответил я. – Но я над этим думаю.

Мужичок лежал, спеленатый ремнями, с самодельным кляпом во рту и испуганно таращился на нас.

– Так! – обозревая его, пробурчал Тартак. – Это подельник. Значит, жалеть его нечего. Осталось только решить, что с ним делать. Можно отдать преподам для опытов, местной страже для тренировок или пойти самым гуманным путем, и прибить его тут. Я, лично, тролль гуманный.

Тартак многообещающе крутанул палицу. Пленник испуганно замычал и задергался.

– Может быть, не прибивать? – задумчиво спросила Гариэль, рассматривая наш трофей. – Может он что-то может рассказать?

Трофей усиленно закивал, показывая, что таки может что-то рассказать.

– Да что он знает? – кровожадно спросил Фулос.

Харос пренебрежительно хмыкнул.

– А ты спрашивал? – поинтересовался я.

– Да как-то, некогда было, – смутился Фулос.

– Вот именно! – я со значением поднял палец. – Как люди благородные, мы должны всегда давать шанс человеку сохранить жизнь. А как он может это сделать?

– Эй! – вытаскивая кляп изо рта мужичка, заговорил Жерест. – Если хочешь жить, говори!