– Я же не всегда буду в таком виде! – рассказал он, – а солнце, оно и когда я большой, светит.

Сам зоопарк произвел на нас тогда тягостное впечатление. Вид вялых животных в тесных клетках, вызвал возмущение у ребят. Особо переживали Гариэль и Морита. Животные льнули к решеткам, когда Гариэль приближалась к ним. Печальные глаза, полные безумной надежды, что кто-то их защитит. Гариэль молча плакала, не в силах помочь им. Тартак даже всерьез настроился разгромить клетки и выпустить животных. Нам с большим трудом удалось отговорить его от этой затеи.

Ну, что-то я отвлекся! Тартак водрузил на нос темные очки и выразил готовность следовать дальше. Мы, одарив его завистливыми взглядами, поддержали это благое начинание. Харуш снова торопливо затрусил впереди нас.

Наш проводник привел нас к довольно большому зданию. Почему оно носило название розового, я не понял. Розового там было как-то не очень много. Честно говоря, розового там вообще не было. Широкая лестница белого мрамора в десяток ступеней. По бокам большие чаши из такого же материала, что и ступени. В чашах что-то произрастало.

– Мне надо доложить преподавателю, что вы уже прибыли, – проблеял Харуш. Еще раз опасливо взглянул на Аранту и проворно исчез в переплетении дорожек.

– Ну, так что? – насупился Тартак, – мы так и будем тут стоять под палящим солнцем?

– Что-то тут, как-то неуютно, – пробормотал Жерест, оглядываясь по сторонам.

– Ничего, Тартак пару кумполов пересчитает, сразу почувствует себя, как дома, – хмыкнул я.

Дружный смех ребят подтвердил, что шутку они оценили.

– Подождите, – вдруг прервала смех Аранта, – у меня такое впечатление, что вон тот тип, в белом балахоне, проявляет к нам нездоровый интерес.

– "Нездоровой" – это потому, что он скоро это здоровье потеряет, – добавил Жерест.