Чего там нельзя допускать, Жерест не выяснял. Достав откуда-то большую, самодельную рогатку, он уже набрал камней и с сосредоточенным видом, выцеливал первую жертву.

Только, сидящие на шаршуре, Гариэль и Морита не приняли участия в передвижении, поглядывая на нас с видом – «чем бы дитя не тешилось!» Тан Тюрон тяжело вздохнул и крикнул вслед Тартаку:

– Только без членовредительства!

А Тартак уже нависал над самым смешливым охранником и добродушно спрашивал:

– Ну, и что такого смешного ты во мне увидел? Расскажи! И мы посмеемся вместе. Аранта в очередной раз дернула меня за рукав со словами:

– Не вздумай перекидываться, слышишь?

А я и не собирался. Я прикидывал, обойтись что ли «воздушными кулаками», или чего еще добавить. Ну, братцы – понятно. Их хлебом не корми, дай побить кому-нибудь фотографию. Потом будут ходить, и хвастать друг перед другом синяками. У кого больше. Аранта уже на взводе. Вон некоторые движения уже смазанные от возбуждения. Как там Тюрон сказал? Без членовредительства? Мда.

Охранник Тартаку попался, видимо совсем глупый. Или он думает, что его много?

– Я сказал, что в первый раз вижу гуля в сарохе.

– Угу, – согласился Тартак. – А кто у нас гуль?

– Да ты! Кто же еще? – рассмеялся охранник (надо отметить, что смеялся он один, остальные, понимая, что сейчас произойдет, смеяться не спешили).

– Это оскорбление благородно-рожденного! – заявил подошедший Тимон.

– А благородно-рожденный, заметь, это я, – ласково сказал Тартак.

– Ха-ха-ха! – мне уже жаль этого охранника, – Это ты-то?

– Да, я! – рявкнул Тартак.

Он неожиданно ловко ухватил охранника за шиворот и за сарох, в районе поясницы, поднял и швырнул в толпу охранников. Палицу Тартак предусмотрительно уронил на землю. Я заметил, что караванщики прекратили беседу и изумленно пялятся на наш междусобойчик.