— Сделай несколько проходок. Да не так, меандром! Галсами ходи. Да не напрягай же так мышцы!

Пудик сокрушенно покачал головой.

— Я ж говорю, не получается… рамка, наверное, некачественная.

Шерстобитов не понял юмора.

— Тут рамка — чисто формальное вспомогательное орудие. Она реагирует на непроизвольное, подсознательное сокращение мышц.

— Нет, — Пудик вновь присел к костру. Сосредоточенно перебрасывал горячую картошку с ладони на ладонь. — У меня не бывает непроизвольных сокращений мышц. Только произвольные…

Должно быть, нервные посетители университетской читалки, глядя на бугристые Сашкины мышцы, перекатывающиеся под застиранным тельником, на его круглую стриженую голову, полагали, что библиотека наконец-то взялась за ум, остепенилась и завела себе какую-никакую, но крышу.

— Нечувствителен ты к паранормальным воздействиям, Пудище, — флегматично констатировал Анджей, — чурбан ты бесчувственный. И чего это тебя на психфак понесло?

— А чего? — переспросил Пудик, морщась от едкого дыма, — чем психфак-то плох?

— Нет, правда, — не отставал Анджей, — Пудище, колись. Такие, как ты, в спецназ идут. На контрактную.

— А я и собирался на контрактную… — Пудик, казалось, не замечал иронии, — У меня братан в десанте. Мы ж качки люберецкие, нас любой спецназ с руками оторвет. Он старший был, а я, вроде, при нем.

Он смолк, сосредоточенно дуя на картошку.

— Ну? — подсказала Лера.

Приятно, должно быть, вот так, работать в паре… понимая друг друга с полуслова, с полувзгляда. Остальной мир не то, чтобы враждебен, просто безразличен…

— Ну… — Пудик разломил картошину, откусил кусочек, глядя на бирюзовые язычки пламени, — странная петрушка получилась. Короче, решили мы себе спортзал оборудовать. Пошли по инстанциям всяким — мол, подрастающее поколение, спорт против наркотиков, все такое… Ну, выделили нам подвал. Мы, значит, губы раскатали, обои там налепили, постеры — с Арнольдом, с Чаком… железо поставили… А потом какая-то сука телегу накатала, что у нас там сплошной, извиняюсь, психфак, и моральное разложение. Короче, отобрали у нас этот подвал — дождались, падлы, пока мы его отремонтировали, чуть не языком вылизали, и отобрали. Бесплатная, блин, рабочая сила — вот кем мы для них были.