— Гарри, сейчас не самый удачный момент.

— Умеешь ты поблагодарить за спасение жизни… Мерфи, ты не обо всем сказала, да?

Повисло молчание.

Самое смешное, что и Мерфи, и Ким сердились на меня по одной и той же причине. Когда прошлой весной Мерфи вела расследование, она тоже хотела знать больше и требовала полной откровенности. Полная откровенность равнялась смертному приговору — получи она тогда желаемое, я не дал бы за ее жизнь и гроша. Прежде всего я волшебник и в некоторые подробности не имею права посвящать никого. Поэтому, отказавшись тогда делиться знанием, я сам выследил убийцу. Дело закончилось неслабым пожаром и красочными трупами. На меня косились, хотя прямых обвинений предъявлять не стали. За прошедшие месяцы Кэррин несколько раз привлекала меня к расследованиям, и я из кожи вон лез, однако наша дружба дала внушительную трещину, и кто знает, может быть, сейчас пришло время ее залатать.

— Послушай, Мерфи, — осторожно начал я. — Не пришлось нам толком поговорить о том случае.

— Мы вообще об этом не говорили, — откликнулась она, и голос ее был сух, как осенние листья. — Да и зачем начинать? Столько воды утекло.

— Я хотел, правда, хотел рассказать тебе больше. Не мог, прости.

— Дай-ка угадаю. Мышка язык откусила? — съязвила Кэррин.

— Ну ты же знаешь, я никогда не был с плохими парнями. Черт побери, неужели ты мне не веришь? Ведь я рисковал ради тебя!

— Дело не в этом, Гарри.

— Не в этом? А в чем?

— Дело в том, Дрезден, что ты лгал мне, играл в молчанку, утаивал информацию, когда я позарез в ней нуждалась. Все просто. Если я решаюсь привлечь кого-то к своему расследованию, значит я полностью ему доверяю. — Она сжала руль, даже костяшки побелели. — А тебе я верила больше всех. И что взамен?…

Я содрогнулся. Удар ниже пояса, и хуже всего то, что она права.

— Я не мог допустить, чтобы ты пострадала.