Сейчас начинаю.Ты ведь помнишь, в начале войны и невзгод терпеливо нужду мы сносили.Запрещала нам женская скромность тогда в ваше дело мужское мешаться.Да и вы не давали ворчать и роптать, хоть не по сердцу многое было.Только вскоре узнали мы вас хорошо – и как часто, за прялками сидя,Приходилось нам слышать о новой беде и о новых безумиях ваших,И, печаль глубоко затаивши, вопрос задавали мы, будто с улыбкой:«Что же нового слышно о мире у вас? Что о мире решили сегодняНа собрании вы?» – «Что за дело тебе? – отвечали мужчины сердито. –Ты молчи себе знай». Приходилось молчать.
Клеоника
Ну а я б никогда не смолчала!
Советник
Не молчала б, так криком кричала, поверь!
Лисистрата
Мы молчали и дома сидели.Но порой уже мы и о худших делах, о постыдных делах узнавали.И у мужа хотели спросить, почему поступили вы так безрассудно?Но, с презреньем взглянув, отвечали мужья: «Принимайся за пряжу скорее!А не то берегись, заболит голова. А война – это дело мужское!»
Советник
Аполлоном клянусь, справедливая речь!
Лисистрата
Справедливая? Ах ты, несчастный!Так совет и тогда мы не вправе вам дать, если ваше безумно решенье?Но когда уже говор открытый пошел и на всех перекрестках роптали,
