- Но, может, он кого подослал?

- Никто посторонний в эти дни в доме старухи, а тем более в ее комнатах не был, это тоже проверено. За ней ухаживали горничная с безупречной репутацией, давно живущая в доме, и Урсула. А в момент смерти и горничной не было, со старухой оставалась одна Урсула. Да она и не отрицает, что сделала укол, только но может объяснить, как ошиблась в дозе.

- Ужасно, - прошептала я. - Какой удар для нее! И неужели ей нельзя никак помочь?

- Все, чего я пока добился, - Гренер сам взялся вести ее дело. Это уже хорошо. Уж он постарается быть предельно справедливым, ты его знаешь.

Конечно, ни одна газета не могла пройти мимо такой сенсации. "Коварное убийство или несчастный случай?" - вопрошали заголовки огромными буквами. Имя бедной Урсулы склонялось на все лады, высказывались самые чудовищные слухи и предположения. Читать это было невыносимо.

Все газеты, разумеется, печатали и фотографии Альфреда Бромбаха, кому при таких загадочных и драматических обстоятельствах буквально свалилось на голову миллионное наследство. Он не представлял ничего интересного, выдающегося: узкое, незапоминающееся лицо с безвольным подбородком, который не могла скрыть реденькая растрепанная бородка, маленькие усики под длинным, уныло свисающим носом - точно размазанная ненароком сажа. Он обожал сниматься в пестрых, крикливых спортивных курточках и пиджачках возле роскошных автомобилей, и вид у него на всех фотографиях был самодовольно-сытый, словно он только что очень вкусно поел.

Через день Гренер позвонил Морису и попросил его приехать в тюрьму уже как консультанта и побеседовать с несчастной Урсулой, проверить, нормальна ли она.

- Это было нелегкое свидание, Кло, - рассказал мне, вернувшись, муж. И она себя чувствовала передо мной страшно неудобно, и я, конечно.