— А разве у нас есть выбор? — философски отозвался врач. — Если мы будем снижаться с прежней скоростью, мы окажемся в кратере не меньше, чем через двадцать минут… А «восьмого луча», чтобы вырваться из сферы притяжения Луны, у нас нет.

— Попробую отключить автопилот и взять управление на себя. Может, мне все-таки удастся вытащить корабль из этого пылесоса?

Я так и сделал — и выжал из вспомогательных двигателей «Челленджера» все, что мог, пытаясь направить корабль на равнину. Тщетно!

Гигантский «пылесос», запрятанный в чреве лунного цирка, работал на полную мощность, и наш корабль был не более чем беспомощной пылинкой, подхваченной могучим ураганом. Вскоре началась такая болтанка, что я снова включил автопилот, побоявшись потерять сознание и оставить «Челленджер» без управления.

Потоки воздуха несли корабль по суживающейся спирали; он трясся, бултыхался, крутился волчком, и ремни, удерживавшие нас в креслах, угрожающе трещали. Никогда еще мне не приходилось выдерживать таких нагрузок, даже на экзаменах в центрифуге! Но хуже всего было то, что в рубке становилось все труднее дышать. Проклятый Ортис явно повредил не только кислородные обогатители, но и аварийные баллоны, атмосфера в рубке стремительно приближалась к разряженной атмосфере Джомолунгмы.

Нас болтало, как рыбешек во чреве взбесившегося кита, и, глотая ртом воздух, я мечтал только об одном — чтобы эта сумасшедшая свистопляска закончилась наконец, каким бы ни будет этот конец!

… И стало так.

Скрежет, вой, толчок, чуть не выкрошивший мне зубы… Снова толчок — и тишина.

Мы прибыли на Луну.

Да, мы находились на Луне — вернее, внутри нее, — а снаружи царила полная темнота. Даже инфракрасная аппаратура показывала лишь какие-то размытые тени, окружавшие корабль… Но все мы были живы и целы! Больше того — Лиззи упорно твердила, что атмосфера снаружи вполне пригодна для дыхания!