Чахлые города-государства, при правлении Эда Фаллона почти не подававшие признаков жизни, внезапно заявили о себе как о «великих» царствах и отстаивали свое величие в кровопролитных войнах. Менее кровопролитным, однако не менее ожесточенным было соперничество многочисленных компаний, спорящих за разработку марсианских недр, прежде всецело принадлежавших монополии Эда Фаллона. Тут и там появлялись новые города, на Марс теперь как магнитом тянуло космических бродяг-«астро» и всяческое отребье, жаждущее заработков и острых ощущений.

Лихорадочное оживление, захлестнувшее планету, всколыхнуло даже самые захолустные ее уголки, и впервые в основанных землянами городах стали появляться представители самых варварских марсианских племен. Теперь землянину, желающему полюбоваться на марсианскую экзотику, не стоило отправляться в древний город Рух или в Валкие, он мог увидеть дикаря-Шани даже в самом земном из здешних городов — Нью-Тауне.

Что же касается Марша-сити, или, как называли его сами марсиане, Лхаксы, этот город привлек меня именно тем, что там на одного землянина приходилась сотня коренных жителей и примерно столько же уроженцев космоса — «астро».

Однако именно поэтому в центре города жизнь замирала уже ранним вечером. Те времена, когда выдрессированные на охоту за двуногой дичью мутанты-«чернецы» отлавливали по ночам свои жертвы, чтобы отправить на рудники Эда Фаллона, оставили глубокий след в душах многих местных жителей. Привычка забиваться на ночь в укромные дыры, похоже, надолго вошла в плоть и кровь каждого добропорядочного марсианина.

Короче, центр города не очень-то подходил для веселых развлечений, поэтому вечером третьего дня я решил отправиться в знаменитый Восточный Район, где, по слухам, жизнь бурлила вне зависимости от времени суток. Я жаждал лицезреть все смертные грехи как можно ближе, чтобы было потом о чем рассказать друзьям и подружкам на Земле.

Проигнорировав предупреждение портье, что ночью ни один таксист не рискнет сунуться в Восточный Район, а значит, выбираться оттуда мне придется пешком, я храбро опустился в самом центре «богопротивного рассадника разврата».