Ортис оказался более пьяным, чем мне вначале почудилось, и он бросился на меня, словно тигр.
— Ты, проклятая шавка! — закричал он. — Всю мою жизнь ты только и делал, что обкрадывал меня; плоды моих усилий присваивались тобою с помощью мошенничества и жульничества. И даже сейчас, когда мы направляемся на Марс, тебя провозгласят главным героем, а не меня — меня! — чей труд и интеллект сделал возможным это путешествие. Но, клянусь Богом, мы не доберемся до Марса. Больше никогда мои усилия не принесут тебе выгод. Ты зашел слишком далеко, посмев командовать мною, словно собакой и низшим существом, мною — человеком, сделавшим тебя тем, кем ты сейчас являешься.
Я сдерживался, понимая, что он не отвечает сейчас за свои слова.
— Отправляйтесь в свою каюту, Ортис, — повторил я свой приказ. — Мы с вами побеседуем утром.
При сем присутствовали Джей, Вест и Нортон. Они, казалось, были парализованы поведением этого человека и его нарушением субординации. Нортон, как обычно, первым пришел в себя. Быстро подскочив к Ортису, он положил руку ему на плечо.
— Пойдемте, сэр. — И к моему глубочайшему изумлению Ортис спокойно направился вместе с Нортоном в свою каюту.
На судне мы придерживались земных суток, разделяя день и ночь только благодаря точным хронометрам. Наш путь пролегал в полной тьме, лишь слегка рассеиваемой слабым свечением, вызванным столкновением солнечных лучей с радиацией, выделяемой нашим генератором. На следующее утро, до завтрака, я послал за Ортисом, распорядившись, чтобы он явился в мою каюту. Он появился и со свойственными ему нахальством и наглостью заявил, что, если он и перестанет пить, то как минимум не собирается приносить извинений за свою неожиданную вспышку вчерашним вечером.