То, что мы смогли обмениваться с марсианами информацией, заслуга бессмертного виргинца — Джона Картера, чье чудесное перемещение на Марс имело место 4 марта 1866 года, о чем знает каждый школьник двадцать первого века. Хотя не многие знают, что небольшая группка марсианских ученых, пытавшаяся связаться с Землей, совершила ошибку, объединившись в секретную организацию с политическими целями. И если бы не это, связь между двумя планетами могла появиться на полвека раньше, с тех пор, как они обратились к Джону Картеру, и тот изобрел нынешний интерпланетарный код.

Практически с самого начала больше всего всех привлекала теоретическая возможность обменяться визитами между землянами и барсумцами. Каждая из планет надеялась первой достичь цели, хотя никто не скрывал никакой информации, могущей помочь второй стороне в доведении до конца великого дела. Это было благородное, дружеское соперничество, и цель, ко времени моего выпуска из Воздушной Школы, как минимум — в теории, — казалась делом довольно простым. У нас был Восьмой Луч, двигатели, кислородные устройства, отработанные процессы восстановления. Все казалось готовым и идельно приспособленым для воздушного судна, отправляющегося на Марс, если бы Марс был единственной планетой в космосе. Но это было не так. Мы боялись Солнца и других планет.

В 2015-м Марс выслал корабль к Земле с экипажем из пяти человек и запасом продовольствия на десять лет. Была надежда, что при благоприятных обстоятельствах путешествие займет менее пяти лет после того, как судно наберет крейсерскую скорость — 1000 миль в час. Ко времени моего выпуска корабль сбился с курса почти в миллионе миль от цели, и в конце концов все смирились с мыслью, что он безвозвратно потерян. Его экипаж постоянно поддерживал связь с Землей и Марсом, продолжая надеяться на успех, но самые информированные лица в обоих мирах махнули на них рукой.