Моряк замер в удивлении.
— Благодарение Господу? — повторил он. — Благодарить? За что?
Не слушая его, Трокмартин уже шел, направляясь к своей каюте. Я последовал было за ним, но помощник капитана остановил меня.
— Ваш друг, — спросил он удивленно. — Он болен?
— Это все море, — торопливо ответил я. — Он плохо переносит плаванье. Пойду пригляжу за ним.
Недоверие и сомнение отразились в его глазах, но я поспешил уйти. Ибо теперь я знал, что Трокмартин в самом деле болен, но эту болезнь не в силах был бы исцелить ни корабельный, ни любой другой врач на свете.
ГЛАВА 2. УМЕРЛИ! ВСЕ УМЕРЛИ
Когда я вошел. в каюту, Трокмартин, уткнувшись лицом в ладони, сидел на краю койки. Пиджак он снял.
— Трок, — вскричал я. — Что это было? Отчего вы сбежали? И где ваша жена… Стентон?
— Умерли, — монотонным голосом проговорил он. — Умерли! Все умерли!
Я вздрогнул.
— Все умерли, — снова заговорил он. — Эдит, Стентон, Тора… все умерли… или еще хуже. И Эдит осталась в Лунной Заводи вместе с ними… Их утащило то, что вы видели на лунной дорожке, то, что поставило клеймо на моем теле и теперь преследует меня!
Он распахнул рубашку.
— Вот, смотрите! — сказал он.
Кожа у него на груди, чуть повыше сердца, была необычайно белой, словно мел. Резко выделяясь на остальном, имеющем естественный цвет теле, белизна опоясывала грудь Трокмартина ровной лентой приблизительно около двух дюймов в ширину.
— Вот приложите сюда! — сказал он, протягивая мне зажженную сигарету.
Я отшатнулся.
Нахмурясь, Трокмартин сделал повелительный жест, и я прижал тлеющий кончик сигареты к белой полосе. Трокмартин даже не шелохнулся. Когда я убрал назад сигарету, на коже не осталось никаких следов ожога, а я не почувствовал характерного запаха паленого мяса.