Обратившись к дежурному по НТ, он спросил:

– Список пассажиров получен?

– Как раз передают по телефаксу из Порт-Рориса. Готово. – Дежурный протянул Девису тонкий листок. – Кто-нибудь важный на борту?

– Все туристы одинаково важны, – холодно ответил начальник управления, не поднимая головы. И тут же воскликнул: – Господи!

– В чем дело?

– Коммодор Ханстен на «Селене».

– Ханстен? Я не знал, что он на Луне!

– Мы держали это в секрете. Задумали привлечь его в «Лунтурист», все равно он ушел в отставку. Коммодор ответил, что сперва хотел бы осмотреться, и обязательно инкогнито.

Оба замолчали, размышляя об иронии судьбы. Один из величайших героев космоса – и вот, пропал без вести, как рядовой турист в дурацкой аварии на задворках Земли…

– Да, на беду себе отправился коммодор на экскурсию, – произнес наконец дежурный. – Или на счастье остальным пассажирам. Если они еще живы.

– Вот именно: теперь, когда и обсерватория подвела, только счастье может их выручить, – сказал Девис.

Но он поторопился сбрасывать со счета «Лагранж-2», у доктора Тома Лоусона были еще в запасе козыри.

Были они и у члена общества иезуитов, преподобного Винсента Ферраро, ученого совсем другого склада. Жаль, что ему и Тому Лоусону не доведется встретиться – получился бы великолепный фейерверк! Отец Ферраро верил в бога и человека, доктор Лоусон не верил ни в того, ни в другого.

Винсент Ферраро начинал свою научную карьеру геофизиком, затем променял один мир на другой и превратился в селенофизика – впрочем, это звание он вспоминал лишь когда становился педантом. Никто не знал о недрах Луны столько, сколько он; добывать эти знания Ферраро помогали многочисленные приборы, хитроумно размещенные по всей поверхности вечного спутника Земли.

Эти приборы сообщили ему очень интересные сведения: в 19 часов 35 минут 47 секунд гринвичского времени в районе Залива Радуги произошел сильный толчок.