Видимому… Значит, есть и невидимый. Такой, что мне по серости своей не постичь.

Есть у меня одна черта, не единожды причинявшая мне уйму неприятностей — почти столько же, сколько наглость. Черта эта — любопытство, и загадочная история с колониальщиком пробудила в моей груди дремлющую жабу. Возможно, помогла и принятая с расстройства и от усталости адская смесь эрцаз-виски с водой — будучи полицейским, я почти не пью, предпочитая менее общественно опасные наркотики. Так или иначе, а осенившую меня в полупьяном угаре идею я решил исполнить незамедлительно, пока храбрость не выветрилась.

— Слушай, — обратился я к Джеральду, — у тебя ведь тут была незарегистрированная розетка?.

Бармен задумчиво потер подбородок верхней левой рукой. Нижняя пара продолжала конструировать коктейль.

— Ну, была, — промолвил он, наконец, неохотно. — Хочешь костюм одолжить?

Я кивнул.

— Одолжу, пожалуй, — снизошел Джерри. — Только чтоб не было, как в тот раз, когда мне из-за тебя извиняться пришлось.

— Ну, тогда я еще зеленый был.

Я покраснел. Не люблю, когда мне напоминают про сделанные в щенячьи годы ошибки. Да и кто любит? По мне, всякий, с умилением взирающий на семейные альбомы — опасный для общества садомазохист.

— Ты и сейчас не созрел. — Джеральд вздохнул. — Пошли.

Он провел меня в подсобку. Костюм, прилагавшийся к терминалу, был стандартной модели — сам бармен в вирт не заходил, отдав всю бухгалтерию на откуп приходящему чисельнику. Оно и хорошо, иначе я бы не знал, что засунуть в два лишних рукава. Правда, костюм маловат, и на теле растянется, а это значит, что сенсорное разрешение будет меньше привычного, ну да ладно. Начинал я вовсе без костюма, на одних очках и, смешно сказать, перчатках.