Глория Ренатовна покивала головой и рукой, с трудом подняв ее, указала на могилу с уже покосившейся вертикальной плитой из мраморной крошки. Парни подкатили коляску к могиле. На плите очень хорошо сохранилась фотография молодой и улыбающейся красивой женщины. Ниже была надпись:

Даты рождения и смерти на плите не указывались.

Замогилье

Петля на шее Лени Светлогорова неожиданно из удушающей превратилась в нечто радостно-ненужное, а Леня Светлогоров перестал быть трупом, хотя и составлял с ним одно целое. В том, что мы называем Смертью, оказывается, можно манипулировать временем. Время внутри смерти забавно, мозаично, по-детски порывисто, несуетливо-энергично и клочковато-живописно. Грубая петля, затянутая на шее посиневшего, с уродливо вывалившимся языком футляра Лени Светлогорова, «забетонированного» в психиатрической больнице Дарагановка, для нового и легкокрылого Лени стала серебряной нитью, которая опустила его прямо в центр четверга послесмертной недели, и там, в четверге, его левая рука зовуще помахивала ему из следующего вторника второй послесмертной недели. Приподнявшись так, как живущие приподымаются на цыпочки, он увидел зеркало, разбившееся еще в жизни, но за два дня до его рождения. Леня, будучи уже не Леней, увидел в зеркале свое отражение, которое увидеть невозможно. И тут же перед ним распахнулся нежный, страстный, протяженностью в триста шестьдесят пять мегагалактик, свет. По его периметру пульсировали затаенные оттенки многочисленных и пока еще формирующихся образов многоцветной смерти. Тем не менее во всем этом чувствовалась грандиозная отдаленность Смерти от умершего Лени. Смерть как бы издалека показывала его энергетике-ДУШЕ ее колыбель. И вдруг свет с треском, словно кто-то резко застегнул «молнию», исчез, и Леня вступил в гнусное и липкое состояние сорокадневного отвыкания души от разлагающегося в земле тела и нажитых в жизни привычек. Этого не избегнут ни праведники (кроме святых), ни грешники, ни отпетые в церкви, ни безымянно закопанные в канаве. Именно в этот отстойный период идет подготовка души к втягиванию в огненное пространство алогичной действительности — в Ад. Именно в этот момент все умершие начинают понимать, как далека от них Смерть…