– Что там у тебя, Леонид? Переводец?

– Да, – ответил Купцов и передал Димке бумагу.

Бумага была рыхлой, желтой, а шрифт у пишущей машинки – старомодный. Петрухин видел такой только в архивных делах пятидесятых-шестидесятых годов. Дмитрий взял бумагу, прочитал:

"Сабля и ножны.

Санкт– Петербург. Частная коллекция г-на Московцева. Вторая половина XVIII в.

Клинок. Иран. Середина XVIII в.

Мастера по выковке клинка Ахиджан и Хасан.

Булат, дерево, золото, серебро, кожа, ткань.

Ковка, насечка, гравировка, золочение.

Длина 116,5 см.

В восемнадцатом веке сабля являлась довольно распространенным видом холодного оружия в России. Бытовали разные формы сабель как русского производства, так и иностранного. На Востоке русскими закупались в большом количестве клинки из высокоуглеродистой булатной стали, имевшие великолепные боевые качества. Русские оружейники использовали их для изготовления парадного, богато оформленного оружия. В представленном образце необычен булатный клинок иранской работы с четырехгранным штыкообразным острием, дававшим возможность наносить не только рубящий, но и колющий удар. В обухе клинка прорезан глубокий желобок, в котором перекатываются жемчужинки, издающие при ударе особый свистящий звук. Нижняя часть клинка богато декорирована растительным орнаментом, насеченным золотом.

Монтировка сабли русская. Мастера использовали золоченое серебро с гравированным растительным узором. Найдено своеобразное решение оформления ножен сабли: к фигурной оправе добавлена узкая серебряная лента, обвивающая поверхность светло-коричневой кожи".

Прочитав, Петрухин покачал головой и сказал:

– Да-а… такой штуковине место в Оружейной палате.

Петр Николаевич сверкнул глазами и ответил:

– Такой ШТУКОВИНЕ, Дмитрий Борисыч, место у нас дома, на Пестеля. Где она и хранилась более двухсот лет.