За несколько поколений они отобрали все мужество у американских мужчин. Мои предки сражались у Банкер Хилл, у Геттисберга, в Сан Хуане, у Шато Тьери. А я? Я преклоняю колени перед каждым деградировавшим животным, которое получило власть от других скотов из Вашингтона — и никто из них не американец, — да они даже и не земляне. Перед этими сукиными лунными детьми я вынужден склонять шею — я! — потомок самых сильных людей, которых когда-либо знал мир.

— Джулиан! — воскликнула мать. — Будь осторожен, дорогой. Кто-нибудь может подслушивать.

Я видел как она дрожит.

— Но ведь ты американская женщина! — заревел он.

— Джулиан, не надо! — умоляла она. — Я боюсь не за себя — ты же знаешь — я боюсь за тебя и за мальчика. Меня не волнует, что станется со мной; но я не хочу видеть, как тебя уводят от нас, как это произошло в других семьях, которые позволили себе говорить открыто.

— Я знаю, моя дорогая, — сказал он после небольшой паузы. — Я знаю, что все мы повязаны. Я боюсь за вас, ты боишься за нас, — и так оно все и вертится. Ах, если бы нас было больше. Если бы только я мог найти тысячу людей, которые не боялись бы действовать!

— Ш-ш-ш! — предупредила его мать. — Вокруг множество шпионов. И никто ничего не знает наверняка. Вот почему я предупредила тебя, когда Брат Питер приходил сегодня. Подозреваешь всякого.

— Ты подозреваешь Питера? — спросил отец.

— Я ничего не знаю, — ответила мать. — Я боюсь всех. Это кошмарное существование, и я думаю, что так придется провести всю свою жизнь, как моя мать и ее мать до того. Я никогда не стану твердой.

— Американский дух ослаб, но никогда не был сломлен! — воскликнул отец. — Будем надеяться, что его ничто не сломит.

— Если бы у нас были сердца, способные выдержать и не разбиться, — сказала мать, — но это трудно, так трудно, что даже боишься родить ребенка и пустить его в этот страшный мир, — и она посмотрела на меня, — из-за ничтожества и бессмысленности, которыми пропитана вся наша жизнь. Я всегда хотела иметь детей, но я боялась завести их; в основном, из-за того, что я боялась, что они родятся девочками. Быть девушкой в нашем сегодняшнем мире — о, как это ужасно!