– Потрогайте, – снова приказал он.

Я коснулся пальцами ленты. Она была холодной – как мрамор на морозе.

Он протянул мне маленький перочинный нож.

– Режьте! – приказал он.

На этот раз, увлекаемый научной любознательностью, я не колебался. Лезвие погрузилось в тело. Я ждал появления крови. Ничего не появилось. Я извлек лезвие и погрузил его снова, на этот раз на четверть дюйма. Как будто я резал бумагу – ничего похожего на человеческую кожу и мышцы.

Мне пришла в голову еще одна мысль, и я с отвращением отшатнулся.

– Трокмартин, – прошептал я, – это не проказа?

– Если бы, – ответил он. – Взгляните на места разрезов.

Я посмотрел: на белой полосе не было ни следа. Там, где я делал разрез, не было даже царапины. Как будто кожа разошлась, пропустила лезвие и сомкнулась снова.

Трокмартин встал и надел рубашку.

– Вы видели две вещи, – сказал он, – его и его печать, которую оно наложило на меня и которая, как я думаю, дает ему власть надо мной. Теперь вы должны поверить в мой рассказ. Гудвин, говорю вам опять, что моя жена мертва – или еще хуже, я не знаю; может, стала добычей.. того, что вы видели; и Стентона тоже, и Тора. Как… – Он замолк.

Потом продолжал:

– Я отправляюсь в Мельбурн за оборудованием, которое позволит опустошить гробницу, его берлогу; за динамитом, чтобы разрушить его логово – если что-либо, сделанное на земле, может его уничтожить; и за храбрыми белыми людьми, которые не побоятся его. Может быть… может быть, после того, что вы услышите, вы будете одним из них? – Он задумчиво посмотрел на меня. – А теперь – не прерывайте меня, прошу вас, пока я не кончу, потому что, – он слабо улыбнулся, – помощник может ошибаться. А если это так, – он встал и дважды прошелся по каюте, – если он ошибся, у меня может не хватить времени рассказать вам.