К тому времени, когда «Луноход‑2» достиг района залегания Аномалии, бортинженер Леонид Мосензов, а также освоивший смежную специальность водитель Габдухай Латыпов пользовались титановым манипулятором как своей, данной от рождения правой. Каждый раз, когда машина замирала, ожидая, пока на далекой Земле раскроется очередной «слайд», кто-то из них складывал молитвенно руки и, обращаясь с майору Еременко, умолял запитать систему «хотя бы минут на пять».

— У нас резерв топлива, — парировал их просьбы командир «Лунохода‑2». — Не хватало, чтобы нам не достало мощности выбраться из какой-нибудь расщелины.

Он привирал, перестраховывался, все знали, если машина соскользнет в настоящую расщелину, выбраться она уже не сможет ни в жизнь. Но в то же время все они ведали, что значит возможность энергетического маневра. Однажды луноход поволокло юзом. И не просто поволокло, а в сплошную неизвестность. Ведь, к сожалению, как и первый автомат, он тоже не имел кругового обзора — конструкторы экономили в граммах, что уж было говорить о какой-то подвижной штанге с фотокамерой. Так вот, луноход поволокло вправо, затем снесло вниз по склону. Метеориты, бомбардирующие Луну, не выбирали — им было все равно, где разбиваться и рыть новые воронки — в старых кратерах или на равнинах. После появления изображения, а потом после рассеивания пыли (нет, она явно оседала здесь не в шесть, а в шестьдесят шесть раз медленнее, чем на Земле) законсультированный до бесчувствия старший лейтенант Латыпов решился тронуть «Луноход-2» вперед. Однако… Решение пришло интуитивно, или, скорее, вспомнилось, — такое уже случилось как-то с «Луноходом‑1». Они примкнули сосущую солнечный свет крышку, и это дало не столь уж тяжелой машине дополнительную центровку. Сцепление усилилось и… В общем, они выкарабкались. Нет, никто из них в это время не дрожал за покоящиеся на плечах погоны — они просто не могли подвести доверившуюся им страну.