Чтобы как-то отвлечься, Роман принялся разглядывать одежду девочки. На ней была легкая просторная паница [верхняя женская куртка у ненцев] до бедер, нижнюю полу которой оторачивали несколько чередующихся полосок темно-коричневого белого меха. В швах паницы покачивались вшитые разноцветные суконные лоскутки. Такие же суконные полоски, только красные, словно лампасы, украшали ее широкие штаны. Штанины были заправлены в пимы - легкие, мягкие, настоящие сапожки-скороходы, под которыми ягель почти не проминался. Пимам доктор прямо-таки позавидовал: его собственные резиновые сапоги, приобретенные перед самым отъездом, утяжелялись с каждым километром и, что самое неприятное, начали сбивать пятки.

Пора сделать и привал, думал Роман, но, глядя на воздушную поступь девочки, короткие косички, подпрыгивающие в такт ее шагам, шел и шел следом, почему-то стесняясь собственной усталости. "Черт знает что, бормотал себе под нос Роман, поглядывая на часы, - уже скоро полдень, идем три часа, а этой пигалице хоть бы хны".

Наконец Роман не выдержал.

- Послушайте, вундеркинд! - остановился он. - Не пора ли подзаправиться?

Девочка обернулась и посмотрела на Романа с укоризной. Он заметил, что она тоже изрядно устала, на лице грязные разводья от пота, глаза порозовели.

- Сядь! - велел Роман. - Отдохни.

- Нет, - покачала головой девочка. - Дедушка...

Еще часа через два тундровая равнина захолмилась, вздыбилась, выгнулась скалистым хребтом, черными склонами перегородив путь.

- Туда? - уныло кивнул в сторону скал Роман.

- Туда, - подтвердила девочка. И в ответ на вздох доктора обнадежила: Уже скоро.