У каждого -- своя лишь ему присущая хорра. Если, к примеру, человеку необходимо жилище, то лишь хоррой определяется, станет ли он хозяином роскошного плавучего дворца, изукрашенного драгоценными камнями, алебастровыми фонарями, переливчатым фаянсом и резным деревом, либо ему снисходительно укажут на жалкую заброшенную лачугу на плоту. На Сирене нет никаких средств расчета; единственная твердая валюта тех мест -- хорра.

Тиссель потер подбородок и принялся читать дальше:

Маски носятся всегда и везде, в соответствии с философией, гласящей, что человек не должен быть принуждаем иметь наружность, навязанную ему внешними факторами против его воли; сто он свободен в выборе внешности, наиболее созвучной его собственной хорре. В цивилизованных районах Сирены -- а точнее, на побережье Титаника -- человек в буквальном смысле слова никогда не открывает лица; оно -- его главная тайна. Сиренийцы не знают азартных игр; с их чувством собственного достоинства было бы катастрофой получить какие-либо выгоды с помощью средств иных, чем хорра. Слово "удача" не переводится на сиренийский язык.

Тиссель снова сделал пометку: "Достать маску. Музей? Театр?" Он дочитать статью, поспешно закончил сборы и на следующий же день на борту "Роберта Астрогарда" отбыл на Сирену.

Сиренийский космопорт ровным топазовым диском выделялся на фоне гор -- черных, пурпурных, зеленых. Лихтер опустился, и Эдвер Тиссель впервые вступил на землю Сирены. Встречавший его Эстебан Ролвер, местный агент Космических Путей, всплеснул руками и отскочил назад.

-- Маска! -- сипло вскрикнул он.-- Где ваша маска?!

-- Вот она,-- Тиссель был смущен и растерян.-- Я не знал наверняка...

-- Наденьте,-- сказал Ролвер, отворачиваясь. Его собственная маска являла собой замысловатое изделие из тускло-зеленых чешуек и дерева, покрытого блестящей голубой эмалью. На щеках торчали черные перья, а с подбородка свисал черно-белый помпон. Все это вместе взятое создавало создавало ощущение хитрой и язвительной личности.