— Холо-о-одная… — протянул он с изумлением.

Это был первый и пока единственный случай проявления наблюдательности со стороны достославного рубаки. Как ни странно, но он оказался прав: тварь была хладнокровной и, судя по чешуйчатому гребню, являлась, скорее всего, разновидностью ящеров. Им, разумеется, не было никакого дела до останков рухнувшей цивилизации — подобно дятлам, они долбили все подряд в надежде выудить себе на обед гигантскую сороконожку или шипастого червя. Как и внешний вид, аппетит у этих монстров был доисторический…

Судя по силе ударов, сегодняшний туканяра им попался не из карликовых.

— Надо полагать, здоровый гусь, — степенно отметил Борб.

— Не наделал бы он нам мелких пакостей… — процедил Юрг сквозь зубы.

— Только стенку раскурочить, а там я его враз достану. — В голосе Пы четко прослушивались мстительные интонации.

— И не мечтай! Опять все кровищей зальешь, тоже мне Кудеяр-атаман.

У Пыметсу прямо-таки руки чесались при одном воспоминании о туканяровом клюве.

Из квадратной дыры снова донеслось глухое «тук!», и наружу вылетело облачко не то пыли, не то праха.

— Черт бы его подрал, клопоеда, он же там все разнесет… Если что-то и было, — упавшим голосом закончил Юрг.

— А чево? Выкурим. — Пы принялся засучивать рукава.

Юрг только плечами передернул: давно известно, что тупиц как правило отягощает избыток оптимизма:

— Это ты меня выкуришь, — вполголоса пробормотал командор. — Дуз, Борб, давайте-ка в два десинтора: один на световой луч, другой — на парализатор.

— Вижу что-то вроде жирной гузки, — прищурясь, доложил Дуз. — И шип торчит, может, ядовитый.

— Тогда задачка — как попасть в голову, — пробормотал Борб. — Ему, скотине, там не развернуться — ишь, нагулял жиру на тараканьих харчах.

— У наших ископаемых вроде этого мозг как раз и располагался в заднице, — задумчиво проговорил Юрг, опуская вторую половину изречения, весьма популярного в его курсантской юности: «А у некоторых присутствующих он там так и остался».